«
»
TwitterFacebook

РАУФ РАДЖАБОВ: «ИРАН В ЗОНЕ ТУРБУЛЕНТНОСТИ. ФАКТОР ЮЖНОГО КАВКАЗА»

15.01.2019

В настоящее время США и их союзники (Израиль и Королевство Саудовская Аравия /КСА/), желающие военной силой вывести Исламскую Республику Иран (ИРИ) из политической игры в Сирийской Арабской Республике (САР), Ираке, Ливане и Йемене, не в состоянии без катастрофических последствий для КСА и ряда других стран Персидского залива принудить официальный Тегеран отказаться от своей традиционной внешней политики в регионе Ближнего и Среднего Востока.

США в контексте вышеуказанной цели в отношении ИРИ опираются на Израиль и КСА, а также ряд стран Персидского залива. ЕС пока не проявляет заинтересованности участвовать в антииранской коалиции по принуждению официального Тегерана к отказу от своей ракетно-ядерной программы и поддержки известных шиитских военно-политических сил в Ливане, Йемене, САР и Ираке. Напротив, ЕС стремится расширить и углубить экономические связи с иранской стороной в сфере энергетики и транспорта.

Официальная Анкара также не проявляет заинтересованности в участии в этой коалиции. Хотя, и Турецкая Республика (ТР) заинтересована в военно-политическом и экономическом ослаблении ИРИ, т.к. соперничает с официальным Тегераном за роль регионального лидера. Поэтому официальный Баку предельно осторожен в иранском вопросе. Притом что официальный Баку на протяжении многих лет неоднократно выступал и выступает против армяно-иранского сотрудничества в контексте Карабахского конфликта. Более того, в Баку недовольны заявлением официального Тегерана о том, что в случае строительства транспортного коридора между Персидским заливом и Черным морем обязательно видится сотрудничество Азербайджанской Республики (АР), Грузии, ИРИ и Республики Армения (РА).

Приоритетные направления внешней политики ИРИ

Можно констатировать, что официальный Тегеран, не отказываясь от идеологических принципов ИРИ, и не идя на стратегические уступки Западу в своем стремлении к лидерству в регионе Ближнего и Среднего Востока, целенаправленно налаживает торгово-экономическое сотрудничество с развитыми странами (страны Европы, Китайская Народная Республика /КНР/, Индия, ТР, Япония, Южная Корея, страны Юго-Восточной Азии). Ведь приоритетными долгосрочными экономическими задачами официального Тегерана считаются привлечение в экономику ИРИ зарубежных инвестиций и получение современных технологий для реализации политической задачи – трансформация страны в региональный энергетический и транспортный хаб.

Закономерно, что внешняя политика Президента ИРИ Хасана Роухани строится на расширении взаимовыгодного экономического сотрудничества с вышеуказанными странами, предполагающее создание благоприятных внешнеполитических условий для привлечения иностранных инвестиций, прежде всего, из стран ЕС.

Символично, что и европейские страны, несмотря на выход США из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) по иранской ядерной программе, стремятся восстановить межгосударственные взаимоотношения с ИРИ в полном объеме. Хотя, крупные европейские банки пока не спешат участвовать в выгодных инвестиционных иранских проектах, опасаясь попасть под американские санкции. В частности, европейские банки прохладно отнеслись на предложение Х. Роухани принять участие в проектах, связанных со строительством железных дорог и развитии морских портов в ИРИ для создания кратчайшего пути к Средиземноморскому региону и в конечном итоге в Европу. Однако активность КНР и Индии в вышеуказанном направлении побуждает европейские страны к сотрудничеству с ИРИ.

Следует отметить, что официальный Тегеран развивает межгосударственные взаимоотношения с европейскими странами не в ущерб своим отношениям со странами Центрально-Азиатского региона (ЦАР), Южной Азии и Юго-Восточной Азии. В Тегеране считают, что достигнутый за последние годы взаимовыгодный уровень политических и торгово-экономических взаимоотношений между ИРИ и азиатскими странами находится на достаточно высоком уровне, и политическая и экономическая зависимость страны от Запада может ослабить стратегические позиции ИРИ в вышеуказанных регионах.

Внешнеполитическая доктрина официального Тегерана предполагает региональный подход – трансформация ИРИ в региональную державу при сочетании двух факторов: внутреннее социально-экономическое развитие и активная внешняя политика в регионе Ближнего и Среднего Востока, на Южном Кавказе, в Прикаспийском регионе, ЦАР и Южной Азии.

Притом что региональный подход во внешней политике официального Тегерана должен быть многовекторным и сбалансированным, что позволит иранской стороне, с одной стороны, сохранить и усилить геополитическое влияние ИРИ в вышеуказанных регионах, а с другой, избежать негативных последствий вовлечения ИРИ в региональные процессы. К примеру, региональный подход позволяет официальному Тегерану не делать окончательного выбора в пользу КНР, РФ, Индии, или ЕС, а также поддерживать взаимовыгодные взаимоотношения со всеми вышеуказанными геополитическими акторами.

Поэтому внешнеполитические приоритеты ИРИ в отношении ЦАР и Исламской Республики Афганистан (ИРА) рассматриваются в Тегеране через призму намерения иранской стороны расширить свое геополитическое влияние, учитывая и культурно-историческую общность, и экономические перспективы. Но, для решения этой задачи официальный Тегеран пока не в состоянии привлечь крупные финансовые средства на фоне китайской активности в ЦАР и в регионе Южной Азии. Вместе с тем, официальный Тегеран заинтересован в стабильности и безопасности в ЦАР и ИРА. Поэтому официальный Тегеран стремится участвовать в совместных экономических проектах с участием стран ЦАР, КНР, Индии и Исламской Республики Пакистан (ИРП). Следует отметить, что региональный подход во внешней политике ИРИ предполагает, в том числе, и вступление иранской стороны в Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС). Можно предположить, что выход ИРИ из-под жестких санкций позволит официальному Тегерану стать полноправным членом ШОС, членство в которой является для иранской стороны стратегической целью, т.к. именно в зоне ответственности Организации сосредоточены основные внешнеполитические приоритеты ИРИ.

Что касается российского направления во внешней политике ИРИ, то официальный Тегеран тесно сотрудничает с официальной Москвой в военно-политическом урегулировании региональных конфликтов (САР, Ирак, Карабахская и Каспийская проблематики, ИРА), а также разрабатывает совместные проекты в сфере безопасности, предполагающее противодействие международному терроризму и наркотрафику, а также религиозному экстремизму и этническому сепаратизму.

На этом фоне сближение ИРИ с США не является приоритетным для официального Тегерана. Жесткая позиция США, Израиля и КСА в отношении ИРИ все больше подталкивает официальный Тегеран реализовывать вышеуказанные внешнеполитические приоритеты.

Позиция ИРИ по Карабаху

Позицию официального Тегерана в отношении Карабахского конфликта целесообразно рассматривать в контексте нижеследующих факторов:

во-первых, предотвращение решения проблемы в рамках геополитических интересов США и НАТО, в том числе, недопущение размещения в зоне конфликта миротворческого контингента Альянса;

во-вторых, переход от латентной посреднической миссии к активной форме. Это обусловлено той новой ситуацией, которая сложилась в результате отмены международных санкций СБ ООН и ЕС в отношении ИРИ. Ведь официальный Тегеран получил возможность активно участвовать в решении региональных проблем;

в-третьих, официальный Тегеран считает, что Карабахский конфликт должен быть решен мирным путем, что указывает на безальтернативность переговорного процесса. Из этого вытекает, что обращение сторон конфликта (АР и РА) к силовым методам недопустимо.

в-четвертых, официальный Тегеран считает целесообразным вовлечение в переговорный процесс в качестве посредников исключительно государств региона, что должно привести к вытеснению из числа посредников политического урегулирования Карабахского конфликта внерегиональных игроков.

Поэтому ИРИ выступает против размещения миротворческих сил (МС) в зоне Карабахского конфликта. Дело в том, что граница ИРИ, которая тянется от Мегри до Горадиза и имеет протяженность 170 км, крайне важна для официального Тегерана. Нынешний статус-кво де-факто устраивает ИРИ, как и отсутствие иных внерегиональных сил на границе. Но, в случае вывода ВС РА из оккупированных азербайджанских районов вокруг Нагорного Карабаха возникает вопрос размещения в зоне конфликта МС. Поэтому состав этих МС является ключевым для официального Тегерана, какие это будут МС: российские (ОДКБ), западные или совместные. ИРИ не устраивает западный или совместный вариант. Присутствие МС с участием западных войск официальный Тегеран рассматривает как угрозу своей безопасности.

В этой связи следует отметить, что представляя позицию ИРИ относительно возможности размещения МС в зоне Карабахского конфликта, иранская сторона уже заявила, что судьбу этих территорий должны решать стороны конфликта. Вместе с тем, официальный Тегеран считает, что ИРИ, как страна, имеющая границу с АР и РА, выскажет свои замечания и позицию относительно состава МС.

Именно этим обусловлены посреднические устремления ИРИ в отношении Карабахского конфликта. Хотя, нежелание ИРИ допустить вовлечение внерегиональных сил в дела Южного Кавказа обусловлено, в том числе, и необходимостью сохранения иранского геополитического влияния в регионе.

Символично, что по вышеуказанным факторам позиция ИРИ совпадает с позицией РФ, что не добавляет оптимизма на Западе и в Баку в отношении официального Тегерана, если иранская сторона будет привлечена в переговорный процесс в качестве посредника. Очевидно, что в таком случае будет усилен российский фактор, что отвечает национальным и региональным интересам Еревана. Правда, иранская сторона предлагает странам региона Южного Кавказа тесно сотрудничать друг с другом, и свести конфликты между собой до минимума, что в итоге и приведет к формированию единого Южно-Кавказского региона.

Официальный Тегеран заинтересован в сохранении стабильности в регионе Южного Кавказа, исходя из своих геополитических и геоэкономических интересов, чему свидетельствуют известные инициативы ИРИ в сферах энергетики и транспорта.

Иными словами, посреднические устремления ИРИ обусловлены намерением иранской стороны, с одной стороны, не допустить вовлечения третьих стран в процесс формирования региональной системы безопасности на Южном Кавказе, а с другой, сохранить иранское влияние в регионе. Притом что официальные власти и АР, и РА имеют завышенные ожидания от ИРИ, чего не наблюдается в подходах официального Тегерана.

К примеру, официальный Баку, ссылаясь на Исламскую солидарность, призывает официальный Тегеран к заморозке торгово-экономических взаимоотношений с РА, в том числе, отказу от создания зоны свободной торговли (ЗСТ) с РА. Ведь именно за счет ИРИ в РА была начата реализация целого ряда таких инвестиционных проектов, как строительство сразу двух ГЭС на реке Аракс. Кроме того, официальный Тегеран выступает за сохранение в зоне Карабахского конфликта статус-кво, что выгодно официальному Еревану.

Следует отметить, что по вышеуказанным факторам позиция ИРИ пересекается с позицией РФ. Очевидно, что создание ЗСТ откроет путь для тесного сотрудничества между ИРИ и ЕАЭС.

Иными словами, если посредническая миссия ИРИ и не приведет к каким-либо качественным изменениям в процессе политического урегулирования Карабахского конфликта, то косвенное вовлечение официального Тегерана в переговорный процесс будет протекать посредством сотрудничества с РФ.

Символично, что, по мнению советника Верховного лидера ИРИ Аятоллы Али Хаменеи по международным делам, экс-министра иностранных дел страны Али Акбара Велаяти, последние военные действия в зоне Карабахского конфликта были спровоцированы извне. Также он считает, что «если стороны Карабахского конфликта примут посредничество ИРИ в деле урегулирования проблемы, то при содействии РФ будет возможно установить мир в регионе».

Официальный Баку на фоне текущей ситуации вокруг транспортных коридоров «Север-Юг», Новый Шелковый путь, TRACECA и т.д., а также геополитической и геоэкономической ситуации в Кавказско-Каспийском регионе, не заинтересован в ухудшении азербайджано-иранских взаимоотношений. Поэтому азербайджанская сторона не предоставляет площадку для противников официального Тегерана. Притом что официальный Баку не устраивает позиция официального Тегерана по Карабахскому конфликту.

Внутриполитическая ситуация в ИРИ

Дестабилизация внутриполитической ситуации в ИРИ вряд ли возможна без внешнего вмешательства.

Важным фактором является то, что азербайджанцы в ИРИ активно вовлечены в иранскую систему госуправления. Несмотря на то, что государственный язык в ИРИ – персидский, северные провинции страны имеют государственное телевидение на азербайджанском языке, издаются газеты и журналы также на азербайджанском языке. Кроме того, азербайджанцы участвуют во всех сферах общественно-политической и социально-экономической жизни ИРИ. В частности, именно азербайджанцы контролируют значительную часть промышленного предпринимательства, торговли и услуг. Но самое главное – практически в каждом правительстве ИРИ не менее половины министров составляют этнические азербайджанцы. Азербайджанцы имеют своих депутатов и занимают высокие посты в ВС ИРИ. Так, лишь за последние годы, 4 премьер-министра и один Президент ИРИ, а также действующий Верховный лидер страны Аятолла Али Хаменеи являются этническими азербайджанцами. Но, при этом Аятолла Али Хаменеи является сторонником единой и унитарной ИРИ, в рамках которой национальное происхождение каждого гражданина ИРИ не имеет никакого значения, что закреплено Конституцией страны.

Более того, крупнейший город Западного Азербайджана – Табриз считается вторым по политической активности городом ИРИ, где издается большое количество либеральных газет и журналов, и ведется широкая общественно-политическая дискуссия.

Очевидно, что усиление сепаратистских настроений в ИРИ, в том числе, и среди этнических азербайджанцев, отвечает региональным интересам США, Израиля и КСА. Символично, что в США действуют «Движение национального пробуждения Южного Азербайджана» во главе с Махмудали Чехраганлы и «Сеть американских азербайджанцев из Ирана» во главе с Фарзином Фарзадом. В Канаде расквартирована «Партия независимости Южного Азербайджана» во главе с Салехом Ильдырымом, а в Швеции против ущемления нацменьшинств агитирует сообщество, объединяющее иранских журналистов и писателей в изгнании «PEN International» и другие.

Вышеуказанные сепаратистские организации считают, что в контексте санкций США и гражданской войны в САР, ИРИ может распасться, – в этом случае населенные азербайджанцами иранские провинции могут быть включены в состав АР.

Так, руководство «Сети американских азербайджанцев из Ирана» ранее обратилось с открытым призывом к официальному Вашингтону использовать азербайджанцев и другие национальные меньшинства ИРИ для развала страны. В свою очередь, крупнейшая среди вышеуказанных сепаратистских организаций «Движение национального пробуждения Южного Азербайджана», признанная ООН, ЕС и Европарламентом, выступает за создание независимого государства, в состав которого должны войти 4 северо-западные провинции страны, т.е. Западный Азербайджан, Восточный Азербайджан, Ардабиль и Занджан, а также Казвин, часть Хамадана (населенная азербайджанцами), шахрестан Саве, города Анзели, Астара и Хештпер.

Однако, даже в случае гипотетического возникновения вопроса о воссоединении АР и т.н. Южного Азербайджана, вряд ли официальный Баку пожелает объединения АР с населением 10 млн. человек и Южного Азербайджана с населением примерно 30 млн. человек. Очевидно, что духовно-нравственные, идеологические и религиозные ценности азербайджанцев Южного Азербайджана кардинально отличаются от светских ценностей азербайджанцев АР со всеми вытекающими последствиями, в том числе, в виде непредсказуемых итогов президентских и парламентских выборов, в ходе которых победу вероятнее всего одержат кандидаты азербайджанцев Южного Азербайджана.

Кстати, М.Чехраганлы не выступает открыто за отделение Иранского Азербайджана, он заявляет о необходимости превращения ИРИ в федеративное государство с выделением Южного Азербайджана в качестве отдельной единицы с четко определенными границами и собственной столицей.

Выводы

Во-первых, можно предположить, что США усилят поддержку вышеуказанных организаций с целью политического давления на официальный Тегеран. Но, официальный Баку вряд ли в рамках американо-азербайджанского межгосударственного сотрудничества примет в этом участие.

Что касается курдского вопроса в ИРИ, то официальный Тегеран в последние годы тратит огромные финансовые средства на развитие экономики и инфраструктуры курдских районов страны. На этом фоне иранские курды, в отличие от иракских курдов, к независимости не стремятся и не выступают против центрального правительства ИРИ, за исключением малочисленных террористических организаций.

Правда, США и Израиль могут использовать курдский фактор для общественно-политической дестабилизации ИРИ. Ведь существующая в ИРИ курдская община (примерно 5-6 млн. человек) находится под давлением со стороны официального Тегерана. Но, наличие в ИРИ сильной и прагматичной центральной власти в лице Президента страны Х.Роухани не позволяет в среднесрочной перспективе ожидать курдских выступлений за предоставление иранским курдам автономии. Лишь в случае прямого военного конфликта между ИРИ и США/Израилем/КСА и падения режима Аятоллы Али Хаменеи иранские курды поднимут вооруженное восстание против официального Тегерана с целью создания своего государства. Но, данный сценарий не выполним по причине военно-политического и экономического усиления центральной власти в ИРИ и регионе Ближнего и Среднего Востока.

Следует также учитывать, что рост миграционных потоков из ИРИ в направлении сопредельных стран (в первую очередь АР, РА и Грузия) возможен в двух случаях: 1) вовлечение иранской стороны в кровопролитную межконфессиональную войну в САР и межэтническую гражданскую войну в Ираке; 2) чрезмерная военно-политическая активизация сепаратизма азербайджанцев, курдов и белуджей на иранской территории при прямой военно-технической и политической поддержке их со стороны США и союзников Вашингтона.

Дело в том, что, несмотря на то, что официальный Тегеран обладает достаточно сильными Вооруженными силами (ВС) и эффективно действующими спецслужбами, известные проблемы этнического сепаратизма невозможно решить лишь силовым путем.

Во-вторых, при условии масштабной военно-технической и политической поддержки США и их союзников сепаратистские движения в ИРИ могут дестабилизировать общественно-политическую ситуацию, как минимум, в провинциях проживания национальных меньшинств со всеми вытекающими негативными последствиями, в том числе, в виде трансформации сепаратистских вылазок в межэтническую гражданскую войну.

Официальный Тегеран пока эффективно справляется с попытками США и их союзников инициировать межэтническую гражданскую войну с участием азербайджанцев, курдов и белуджей. Однако долгосрочная стабильность военно-политической ситуации в ИРИ напрямую зависит от того, как будут развиваться события в регионе Ближнего Востока, а также чем завершится гражданско-межконфессиональная война в САР.

Рауф РАДЖАБОВ, востоковед, руководитель информационно-аналитического центра 3RD VIEW, Баку, Азербайджан

https://cacds.org.ua/?p=5422

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

WordPress 4 шаблоны
parajumpers pas cher parajumpers pas cher parajumpers pas cher parajumpers pas cher parajumpers pas cher parajumpers pas cher golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet nike tn pas cher nike tn pas cher nike tn pas cher nike tn pas cher nike tn pas cher nike tn pas cher stone island outlet stone island outlet stone island outlet stone island outlet stone island outlet stone island outlet tn pas cher moschino outlet moschino outlet moschino outlet moschino outlet moschino outlet moschino outlet valentino outlet valentino outlet valentino outlet valentino outlet valentino outlet valentino outlet cheap nfl jerseys moschino outlet online stone island outlet pandora outlet